Понедельник, 20 Января 2020 года
Издаётся с марта 1930 года
Публикации

22.03.2012

Утопия учёного

Недавно в семейном архиве академика Юрия Вячеславовича Грдины была найдена рукопись. На титульном листе рукописи значилось: “Блистающий мир”: Научно-фантастическая повесть. 1963 год”. Сын писателя Игорь Николаевич Шубин любезно разрешил эту рукопись опубликовать.
Юрий Вячеславович Грдина был замечательным ученым и педагогом. Он родился в 1901 году в Вильно и в том же году был увезен родителями в Сибирь. Окончив Томский технологический институт, он принял самое непосредственное и активное участие в организации Сибирского института металлов. Он был заместителем директора, техническим директором, в 1937 году был избран заведующим кафедрой металловедения и термической обработки металла. В начале войны Ю.В. Грдина возглавил группу ученых и инженеров, разработавших технологию и создавших танковую броню. В 1957 году в СМИ началась подготовка инженеров-металлофизиков. Кафедру физики металлов возглавил Юрий Вячеславович Грдина. За большие заслуги в воспитании специалистов высшей квалификации и вклад в развитие отечественной промышленности Юрия Вячеславовича наградили орденом Ленина и присвоили звание заслуженного деятеля науки и техники РСФСР. А в 1967 году за работу над улучшением транспортного металла Ю.В. Грдине была присуждена Государственная премия в области металлургии. Его именем названа улица в нашем городе.
Но Юрий Вячеславович был, оказывается, и весьма интересным писателем. К сожалению, автор не закончил правку своей рукописи. Но даже в этом виде повесть - а по объёму и количеству действующих лиц, скорее, роман - вызывает интерес.
По первым же страницам “Блистающего мира” видно его прямое родство с романом Ивана Ефремова “Туманность Андромеды”. Есть даже прямые параллели. Опыт Мвена Маса из “Туманности Андромеды” и опыт Тэнни Тинга из “Блистающего мира” устремлены к Зелёной планете звезды Эпсилон Тукана. Психолог Шейла Олди и историк и археолог Аста Белл “Блистающего мира” вызывают в памяти историка и археолога Веду Конг и психиатра Эвду Наль из “Туманности”. Знакомы по роману Ефремова Совет звездоплавания, Совет планеты, “вектор дружбы” и многое другое. Но это - не прямое подражание знаменитому писателю. Здесь - возможность для Юрия Грдины сказать о будущем своё слово в знакомом мире Ефремова, не во всём согласиться с ним, поспорить.
Мир “Туманности” всё-таки очень благополучен. Человечество - едино, дружно, живёт слишком “комфортно”. В “Блистающем мире” до этого ещё не дошли, хотя и пролагают к такому будущему дороги. Основным содержанием романа является мобилизация всех сил человечества на борьбу с внешней угрозой: гигантский поток плазмы из внутренних областей Вселенной грозит уничтожить весь рукав галактики, где расположена Солнечная система.
Хотелось бы ещё отметить, что у Ефремова только утопия будущего. У Ю.В. Грдины три пласта в романе: утопия будущего, утопия настоящего и утопия прошлого. Дружба с Зелёной планетой, танцующие в трёх измерениях девушки, воспитание космолётчиков, борьба с плазмой, полёт к туманности Андромеды - собственно будущее. Из утопии настоящего: рабочие собрания на заводах,  рабочие, которые дают советы учёным - математикам и физикам, точное планирование всего, что должно быть произведено, сплошной учёт и контроль (пусть и во время борьбы с плазмой), Всемирный съезд Советов, митинг по поводу взрыва на анамезонном заводе и т.д. Интересный диалог происходит между председателем Совета обороны и рабочим, пришедшим на него по своей инициативе:
“Каманин спросил его:
- Как же быть, а если бы присутствовать на Совете захотел бы миллион народу, то, пожалуй, все не влезли бы в кабинет?
- Захотел бы миллион - и пришлось бы тебе, Каманин, немного расширить свой кабинет. Ничего не поделаешь, миллион - это народ. Но сегодня присутствовать буду я один, и нечего такие вопросы задавать.
Каманин взглянул на него удивлённо и весело, предложил ему кресло и немедленно открыл совещание”.
И, наконец, утопия прошлого. Думается, что для Юрия Вячеславовича в 1963 году память о войне ещё была жива. В романе, как только над Землёй нависает внешняя угроза, человечество немедленно отказывается от демократии, власть передаётся даже не просто Совету обороны, а, скорее, его председателю - единодушно выбранному диктатору. Мгновенно вводится мобилизация всего человечества на нужды обороны, вводится 18-часовой рабочий день (причём для всех - начиная от рабочего и кончая диктатором), отказ от всего, что не служит делу обороны. Председатель Совета звездоплавания, приглашая друзей, подключает освещение устаревшими гальваническими пластинками, ибо по всей планете отключено электричество не для нужд обороны. Человечество Земли будущего прибегает к мерам тысячелетней давности, казалось бы, давно забытым.
И всё-таки роман оптимистичен. Пусть с большими жертвами, человечество отразило угрозу из космоса. Последняя глава - полёт к туманности Андромеды. Даже здесь у Юрия Грдины полемика с романом “Туманность Андромеды”. Ефремов отправляет своих героев к Андромеде практически без надежды на возвращение, по крайней мере, в свою эпоху - точно. Экипаж Эрга Ноора уходит в героический и романтический полёт, как в средневековье уходили экипажи парусников в океан - без связи и надежды на помощь. Полёт героев Грдины - масштабная экспедиция пяти тысяч кораблей на полтора миллиона световых лет, с возвращением в течение года и даже с отпусками членов экипажей кораблей, при необходимости, на Землю. В общем, нормальный производственный роман, какие были в моде в те годы.
 Впрочем, и романтика, мечта не чужды героям “Блистающего мира”. Председатель Совета звездоплавания Марк Термен говорит в беседе с такими же стакиками: “Триста световых лет мы теперь освоим в порядке обыденной работы, но вопрос в том: а что дальше? Что там, за пределами трёхсот световых лет, какие миры, какая жизнь, какие её формы? Вот туда на миллион световых лет стремятся теперь мои мысли. А если Глан освоит миллион световых лет, то я... Я буду мечтать о миллиарде световых лет, близко к границе Вселенной, как понимал её когда-то Эддингтон. Хорошо, что космос бесконечен и можно всегда, хотя бы мысленно, быть впереди Изванова и Глана. Давайте-ка выпьем за бесконечность космоса!”
Интересен роман ещё и тем, что показывает некоторые пути, которыми человечество должно пройти, чтобы слиться в единое целое. Вероятно, о том, что мы сейчас называем “глобализацией”, проводящейся так грубо в нашей современности, Юрий Вячеславович думал ещё в начале 1960-х годов.
Мне кажется, что роман Ю.В. Грдины “Блистающий мир” важен нам прежде всего тем, что отражает мечты о будущем наших “шестидесятников”, преломлённые через сознание крупного учёного. Это наша память не столько о будущем, сколько о прошлом. Это памятник эпохе шестидесятых годов.

Юрий Грдина
Выпускной полёт Жанны Девир
(Из главы 4. Жанна Девир)

Отправляясь в зачётный полёт, выпускники училища не знали, что управление планетолёта дублировано и в нём, кроме них, находится опытный командир, который внимательно следит за ними и в любой момент может вмешаться и исправить их ошибки. Наставник мог создавать иллюзии неисправности механизмов, аварий, опасности встречи с метеоритами, появления жёстких излучений и наблюдал, как справляется молодой выпускник с трудностями. Два месяца назад ушла в свой зачётный полет Жанна Девир. Заданием её было сблизиться с Луной, вступить в прямую телефонную связь со станцией “Вымпел”, облететь Луну и произвести фотографирование обратной стороны Луны в инфракрасных лучах. Рассчитав параметры сначала выхода на орбиту спутника Земли, а затем срыва на трассу “Луна-Земля”, Жанна стартовала в шесть часов утра среднего земного времени. Стартовая перегрузка продолжалась всего около трёх минут, и Жанна отметила про себя, что, кажется, она неплохо перенесла её. Введя в автопилот команды выхода на трассу “Земля-Луна”, она по телефону запросила командный пункт училища разрешения на выход и, получив его, успела выйти на курс с первого витка.
Пилот-наблюдатель на станции училища одобрительно ухмыльнулся и записал в журнал испытаний: “Сорвалась на курс с первого витка”. Это считалось признаком лихости и находчивости навигатора; обычно, пока испытуемый готовился выйти на курс, ему приходилось два или три раза облететь Землю.
Разматывая спираль ухода от Земли в условиях четырёхкратной перегрузки, Жанна почувствовала себя нехорошо. Противоперегрузочный костюм немного уменьшал давление на сосуды и предохранял от резкого отлива крови от мозга, но полностью защитить от влияния возросшей в четыре раза силы тяжести не мог. Жанна вспомнила, что внутри скафандра у неё есть таблетки нервного стимулятора “энергина”, который, не уничтожая перегрузки, заставляет организм функционировать более напряжённо и подавлять дурноту. Она хотела принять одну таблетку, но потом решила воздержаться: “Оставлю уж до такого случая, когда мне будет совсем плохо и никакого другого выхода не будет. Нужно привыкать”.
Через полчаса автомат-пилот снизил перегрузку до двойной, и сразу самочувствие Жанны стало лучше. А ещё через час корабль вышел на трассу и начался полёт по инерции в условиях невесомости.
Жанна взглянула на обзорные экраны. Звёзды ярко горели на бархатно-чёрном фоне, складываясь в знакомые очертания созвездий, которые так тщательно и так долго изучали в училище. “Какие всё-таки они яркие здесь, - мелькнула у неё мысль. -Кажется, даже глазам больно смотреть. А вот и Луна.” Край диска Луны показался в правом верхнем углу экрана. Жанна перевела взгляд на панели приборов. Слева все приборы, фиксировавшие работу двигателей, выключились - полёт шёл по инерции. Справа курсограф тянул нитку курса по звёздной карте. Экраны аварийных локаторов были темны. На нуле стояли гравиторы и инерционные показатели перегрузок. Тихую мелодичную ноту тянули приборы охраны электронных связей. Всё было тихо и привычно в кабине. Полёт должен был продолжаться всего только шестьдесят четыре минуты. Жанна взглянула на большие часы корабельного времени и нажала кнопку отсчёта: с момента выхода на трассу прошло двадцать семь минут.
И в этот же момент раздался тревожный сигнал правого локатора, на экране вспыхнули многочисленные светлые точки метеорного роя, шедшие навстречу кораблю. Автопилот резко включил моторы поворота в обход роя, но сейчас же вспыхнула ярким красным светом лампа прибора охраны электронных схем и номер схемы. “Неисправен автомат-пилот.” Инстинктивно Жанна перевела управление на ручное и с ужасом уставилась на правый экран локатора. Близко и прямо на корабль двигалась, занимая уже всю центральную часть экрана, освещённая солнцем горная цепь. Мгновенно остановившимся взглядом Жанна увидела блестящие на солнце скалы, глубокую тень, поблескивающие рёбра горных пиков, медленно поворачивающиеся в движении навстречу кораблю. Так же рефлекторно, не отдавая себе отчета, она включила на максимум левые двигатели поворота, и сразу страшная тяжесть десятикратной перегрузки расплющила её тело в кресле пилота и погасила сознание. Через секунду в глазах у неё прояснилось, и она увидела, как по экрану косо с правого верхнего угла вниз скатывалась глыба метеорита, и через мгновение экран стал пуст и тёмен. Окончательно теряя сознание, Жанна выключила двигатель поворота, преодолевая тяжесть руки, весившей сейчас не менее сорока килограмм. В то же мгновение тяжесть исчезла, сознание вернулось к ней, и в мозгу вспыхнула фраза: “Сбилась с курса. Автопилот неисправен”. Выровняв курс, она сорвала пломбу с автопилота, подняла пластмассовую крышку и тотчас же увидела причину неисправности: от резкой боковой перегрузки из гнезда выпала одна из ламп освещения шкал - она лежала, притянутая магнитным полем прибора, прямо на печатной схеме, коротко замыкая её на входе. Жанна дунула на неё, и невесомая лампа улетела под потолок, отразилась от него, ударилась в стену и начала описывать ломаные линии вокруг пульта управления. Включился автопилот, погас красный сигнал прибора охраны.
Взгляд Жанны замер на зеркальном экране: оттуда глядело страшное, перекошенное лицо, рот оттянулся в сторону и вниз, глаза вылезли из орбит, по лицу каплями катился пот. “Какая гадость, но живая. Лучше разбиться, чем видеть такую себя.” Это начал действовать энергин. Жанна почувствовала, что судорога отпустила её лицо. “Облёт, тысячекилометровая орбита, фотографирование, - всплыли слова в сознании, тут же всё затопила радость: - Живая, живая”. Но это было только мгновение. Её снова охватил страх. Она всматривалась в приборы, ожидая, что вот-вот вспыхнут красные лампы охраны электронных связей, что на экране появится контур летящей навстречу скалы, что курс проложен неверно и корабль падает на Луну, что метеорит пробьёт рубку. Несвязные мысли вспыхивали и гасли, мгновенно сменяя друг друга. Жанна готова была кричать, а может быть, кричала и выла, моля о помощи, но также внезапно успокоилась. Все было тихо, пели двигатели торможения, успокоительно мерцали шкалы приборов. Жанна открыла глаза. Почувствовала перегрузку, сознание окончательно вернулось к ней. Собравшись с мыслями, она вызвала “Луну-Вымпел”:
“Луна-Вымпел”, “Луна-Вымпел”, я учебная двадцать восьмая, как слышите, как слышите. Приём.”
Как из другого мира услышала она человеческий голос в наушниках. Радость охватила её, она кричала в микрофон: “Выхожу на орбиту облета, высота тысяча километров. Рассчитайте, сообщите: Земля, училище - время, параметры орбиты”. Жанна успокоилась, сползла с кресла и поползла к левому борту, к приборам инфракрасного фотографирования. Налаживая приборы, она часто лежала по две-три минуты, давая себе отдых. Наконец автомат фотографирования был приведён в готовность. Жанна долго лежала на полу, прежде чем решиться проделать путь до кресла. Наконец, собравшись с силами, перекатываясь, как её учили, доползла до кресла и улеглась около него так, чтобы видеть приборы. Наверно, она на некоторое время потеряла сознание, потому что, когда она снова открыла глаза, было тихо, прекратилось пение моторов, а себя Жанна увидела плавающей под потолком в состоянии невесомости. Оттолкнувшись вниз, она добралась до кресла, пристегнула ремни и взглянула на экраны локаторов. Корабль пересекал линию терминатора и вступал в неосвещённую половину Луны. Жанна вспомнила, что, рассчитывая программу облёта, она установила момент фотографирования именно на неосвещённой стороне Луны. Она включила автомат фотографирования, застрекотали кинокамеры, останавливаясь на короткое время после каждых ста кадров. Корабль шел со скоростью двадцать километров в секунду, значит, облёт будет продолжаться около двенадцати минут.
В памяти Жанны не очень отчётливо сохранился обратный путь: временами наступали провалы. Особенно трудно дались ей торможение и посадка. Только везением объяснила она потом, что, запросив Землю и получив разрешение на посадку, она посадила свой “двадцать восьмой” впритирку к стартовой мачте, что в училище считалось сверхклассом и удавалось одному из тысячи.


Рубрика: Культура
Количество показов: 3610
Тема:  Сенсационная находка
Автор:  Николай Калашников
Рейтинг:  3.3

Возврат к списку

(Голосов: 1, Рейтинг: 3.3)