Понедельник, 18 Июня 2018 года
Издаётся с марта 1930 года
Публикации

17.05.2012

Александр Бобкин

Он был один из тех, кому город обязан (впрочем, “обязан” - смешное слово: наш город, как гопник, ни перед кем не чувствует себя обязанным, странным образом отмечая лишь имя “большого начальника”, которому действительно “обязан” уничтожением остатков своей старины) уникальной художественной ситуацией, сложившейся к концу 1970-х и определившей “духовный накал”, по словам Татьяны Высоцкой, 1980-х годов.
Саша был мыслителем, что своеобразно комментировал Виталя Карманов, в одном из бесчисленных разговоров на кухне сказавший однажды, пытаясь определить различия в их творческих методах: “Я пишу печенкой, а он (Бобкин. - И.Б.) головой”. Схема, разумеется, страдает одним большим изъяном - слишком уж все упрощает: Карманов тоже был сильным и оригинальным мыслителем, а у Бобкина в, кажется, до мелочей продуманных графических работах билось чувство тяжелой безысходности. Это какое-то странное, почти мистическое ощущение распада - утраты корней, связей между прошлым и современностью, данной нам в каких-то исковерканных ощущениях, стало доминирующим в его творчестве.
Как справедливо писала искусствовед Лариса Данилова, его ностальгия поначалу была “теплой” - в смысле она воспринималась как некий свет из прошлого. Однако очень скоро разрыв между прошлым и настоящим становится просто трагическим. Причем сам Бобкин “в сейчас и здесь” раз за разом выводит себя в шутовском колпаке с бубенцами либо верхом на осле (графическая работа существует в двух вариантах, один из которых - в цвете). Но приносит ли утешение поиск идеала “в других временах и пространствах” (Бобкин много путешествует по Хакасии, Туве, Туркмении)? И да, и нет.
Нет, потому что результат истории - неизбежный распад и утрата связей с прошлым. Огромное пространство пустыни (Туркмения) со всеми ее тайнами - лишь задворки грязной цивилизации, вовсе не собирающейся эти тайны разгадывать, а заваливающей ее производимым мусором. На развалинах великой истории живут люмпены, ее величия даже не подозревающие.
И да, потому что это повод отыскать (расшифровать или изобрести?) некий универсальный язык (праязык?), который помог бы восстановить утраченную связь времен.
Наверное, сказанное выше - громоздко по языку и неловко в средствах выражения. Но как сказать об Александре Бобкине иначе?


Рубрика: Разное
Количество показов: 6378
Тема:  Имя Человека
Автор:  Иван Бодхисатхва
Рейтинг:  3.3

Возврат к списку

(Голосов: 1, Рейтинг: 3.3)