Вторник, 11 Декабря 2018 года
Издаётся с марта 1930 года
Публикации

15.05.2004

Была такая партия

Хотелось бы, конечно, в заглавии воскликнуть с пафосом советских времен: "Есть такая партия!" Но партии этой - Литологической - давно уже нет. Она растворилась во времени вместе с легендарной "Запсибгеологией". Остался лишь анекдот, весьма популярный в начале 80-х годов, когда генеральным секретарем коммунистической партии, а значит, и главным начальником в стране был избран председатель Комитета государственной безопасности Юрий Андропов. Анекдот вот какой:

"Шел по тайге чукча с ружьем и увидел человека с молотком, собиравшего разные камни. Чукча спросил: "Ты кто такой?" - "Я - начальник геологической партии Иванов". Чукча вскинул ружье и застрелил геолога. Покачал головой и говорит: "Зачем обманывал? Чукча знает, кто у нас начальник партии. Товарищ Андропов".
Начальником Литологической партии был Алексей Быч. Я работал с ними с 1983 по 1988 год с некоторыми перерывами. Попал я в геологию случайно. Однажды почувствовал, что заниматься газетной писаниной больше невтерпеж (кто работал в советских газетах, тот поймет), и начал искать другое занятие. И вышел на геологов. Быч взял меня к себе техником. С его стороны это был очень смелый шаг, поскольку ум мой был девственно чист в отношении геологии.
Пока не начался полевой сезон, Быч дал мне толстенный том "Практической геологии" академика Обручева и велел перечитать его от корки до корки. Обручев меня покорил. У него были прекрасное воображение и чистый язык. Его учебник читался как роман. Тогда я впервые понял, что наша планета - это вечно меняющийся организм с законами, мало чем отличающимися от законов развития живых существ. Еще я понял, что в природе все целесообразно. Полезные ископаемые, например, появились на планете как раз в тот момент, когда человек стал способен их использовать - не раньше и не позже.
Вообще, умение мыслить глобальными категориями - эпохами и материками - отличительная черта настоящего геолога. А в Литологической партии работали настоящие геологи. Поэтому, когда на дружеских вечеринках разгорались споры, десятки и сотни миллионов лет так и мелькали, а континенты то разрушались, то возникали вновь. Это было удивительно и прекрасно. Они говорили так небрежно-спокойно: "Ну, миллионов триста-пятьсот лет назад..." Разница в двести миллионов лет не казалась им существенной.
Эта разница появлялась потому, что геология - это такая наука, в которой невозможен эксперимент. Во всех других науках предположение или открытие признаются истинными только тогда, когда они подтверждены экспериментом. В ином случае это только гипотеза. А какой может быть эксперимент в геологии? Не смоделируешь же в лабораторных условиях те процессы, которые происходили на планете полмиллиарда лет назад. Да и кто знает, что тогда происходило? Поэтому в геологии обычно торжествуют те взгляды и идеи, которые наиболее убедительно представлены. Оттого, как я понял, геологи-ученые обладают хорошим воображением и умеют убеждать, а геологи-практики - романтичны и трудолюбивы. Удел последних - доказывать состоятельность идей первых.
Литологи были одновременно учеными и практиками. Зимы они проводили в размышлениях и спорах, а летом отправлялись в горы или тайгу подтверждать свои утверждения открытыми месторождениями и разведанными запасами полезных ископаемых. В Литологической партии работало много классных специалистов. Главный геолог Владимир Болтухин вместе с Сергеем Чиняевым открыли знаменитое месторождение цеолитов в среднем течении Томи. Валерий Туркин изобрел метод полевого определения состава алюминиевого сырья: бокситов и давсонитов. Алексей Батырев был крупным специалистом по нерудному сырью.
Живой легендой был Владимир Сыроватский. Никто лучше его не знал о состоянии золота в Кузбассе и на Алтае. Одну зиму я помогал считать его запасы. Тонны рассыпного и жильного золота так и отскакивали от наших стареньких калькуляторов. Перегреваясь, калькуляторы начинали безбожно врать, и золотые запасы у нас то вдруг бешено росли, то бессильно падали, и тогда Сыроватский брал карандаш и начинал исчиркивать листы бумаги одному ему послушными цифрами. Он знал на память все месторождения и проявления золота в нашем регионе, был похож на Мефистофеля и однажды в курилке с горечью мне признался (наступили уже годы перестройки): "Уйду - и все пропадет". Так и случилось. Насколько мне известно, сейчас ни в Кузбассе, ни на Алтае таких специалистов нет.
Не менее известным был бывший начальник партии Юрий Миртов. В те годы он искал фосфориты в Марокко, и литологи, вспоминая его, нередко говорили: "Вот при Миртове..." Он вернулся в Союз в 1987 году, и я успел поработать с ним на торфяных месторождениях. Миртов был уже в возрасте, но ходил в маршруты бодро и память имел превосходную. Он много рассказывал о своей жизни в геологии. В его рассказах нередко звучала грусть: очевидно, он тоже предвидел будущий развал геологии.
Но самой колоритной фигурой в Литологической партии был, конечно, ее начальник - Алексей Быч. Выше среднего роста, поджарый, он одинаково ловко ходил по тайге, выполнял лагерную работу или травил байки. Последнее Быч любил не меньше основного дела. Анекдоты, истории, подначки - этого в геологии всегда хватало. Особенно Быч любил поговорить со мной о нашей журналистской братии.
Надо сказать, что поначалу ко мне в партии отнеслись настороженно. Мало ли что можно было ждать от журналиста, и тем более литератора (я в те годы пробовал писать рассказы). "Пропишет еще что-нибудь в газетах, не отмажешься потом". Поэтому на вечеринках обычно первую поднимали за тех, кто в поле, а вторую - чтобы Валиулин ничего про это не писал. Потом, когда убедились, что тайных дневников я не веду и кляуз на них под чужой фамилией не публикую, стали относиться ко мне проще, а года через два и вовсе забыли, что я в прежней жизни был журналистом. Все, кроме Быча.
Быч любил вечером у костра, когда запаривался вечерний чай, взять кружку, хлебнуть из нее и заговорщицки спросить: "Володя, а вот скажи честно: вы там, в газетах, много врете?" И весело смотрел: ну-ка, как выкрутишься? И я начинал вдохновенно рассказывать, что мы - капитаны человеческих душ и лоцманы житейских морей, что народ нам верит и пишет в редакцию душевные письма, рассказывая о трудовых свершениях и идейных порывах...
Быч слушал, потом принимался хохотать, говоря: "Все вы, газетчики, вруны". И ссылался при этом на Михаила Берковича, чья слава гремела тогда в Новокузнецке. Беркович несколько лет до работы в "Кузнецком рабочем" редактировал геологическую многотиражку и был хорошо известен геологам. И он якобы говорил, что без выдумки писать в газетах невозможно. А выдумка и вранье - одно и то же, ясное дело.
А потом Быч начинал рассказывать сам. И это были лучшие лекции, прослушанные мною в той жизни.
Однажды в воскресенье ходили с Бычом на рыбалку. Мы стояли лагерем на Усе и пошли на один из ее притоков за хариусом. Впрочем, ловить его шел Быч, а я собирался на это смотреть. Хариус - рыба умнющая, и вернее будет сказать, что его не ловят, а за ним охотятся. Вначале его надо выследить, потом убедить схватить твою приманку. Но и этого мало. Его еще надо достать. И это при том, что хариус осторожен и быстр, как пуля. Поэтому, пока мы подкрадывались к хариусовым омуткам, заманивали хариуса и снова брели в поисках его обитания, день окончился, и обратно к лагерю мы двинулись уже в сумерках.
И только отошли от места последней рыбалки, как Быч обнаружил на сыром песке следы медведя.
Оказалось, что, пока мы ловили хариуса, за нами наблюдал медведь. И немаленький, судя по размерам лап. Получалось как в африканской пословице: "Ты ловишь маленькую рыбку, а за тобой охотится большой крокодил". И где он был сейчас, этот медведь, неизвестно. Не знаю, что ощутил при этом открытии Быч, но мне стало неуютно. Возраст у меня был еще не тот, чтобы можно было подводить итоги: я еще не женился, не родил сына, не посадил дерево. Да и дом, честно сказать, не построил. Так что предоставлять себя медведю в качестве ужина было еще рано.
Быч, видимо, почувствовав это, сказал: "Не дрейфь, Володя", - и бодро шагнул в полумрак прибрежных кустов. Ну, и я за ним. Так мы и шли: он - впереди, я - следом. Вот тут он, думаю, отвел душу! Чтобы меня не взяла тоска, он всю дорогу, а это часа два с лишком, рассказывал истории, травил анекдоты, даже, по-моему, пел. В лагере нас ждала встревоженная повариха с разогретым ужином.
"Ты там, - уже покончив с кашей и приступая к чаю, сказал Быч, - будешь писать мемуары, отметь, как начальник выводил тебя к людям. Только не ври особенно".
Не слишком я здесь наврал, Алексей Филиппович?
Всей геологической жизни не перескажешь. Надеюсь, что когда-нибудь, на пенсии, сяду за мемуары, где и отдам дань всем своим бывшим товарищам по маршрутам. Вспомню, как обживалась в партии известная ныне поэтесса и художница Татьяна Карманова (сейчас - Соколаева), как возила она в тайгу своих котов, и как пугали они полночным воем окрестных зверей. Вот только рассказа об этом не напишу. Их описал уже бывший наш начальник отряда Сергей Чиняев. (Кто бы подумал, что в этом молчаливом парне таилась страсть к писательству!) Его рассказ "Партийные коты" был в прошлом году опубликован в областной газете "Край". Расскажу и о легендарном биче Василии Ивановиче, любителе соленых волнушек и ударнике горняцкого труда. Василий Иванович знал одну песню про красных истребителей, которые летали бомбить фашистский Берлин, и часто ее пел, но не до конца: не мог справиться с эмоциями.
Это братство - Литологическая партия - распалось в середине девяностых годов, вместе со всей геологической отраслью. Недавно Быч звонил: они с несколькими пенсионерами-литологами еще держатся, выезжают иногда на полевые работы для богатеньких заказчиков. Надеются на возрождение отрасли. В их головах - несметное количество знаний о земных недрах и полезных ископаемых в них. В их сердцах - неугасимый огонь романтики, мужества и бескорыстной службы на благо Родины. Пусть эти строчки будут данью признательности им.


Рубрика: 
Количество показов: 901
Тема:  О друзьях-товарищах
Автор:  Владимир Валиулин

Возврат к списку

(Нет голосов)